Мордва — внешнее имя двух родственных финно-угорских народов, эрзи и мокши, коренных для юга и востока нынешней Нижегородской области.[1][10] Общего самоназвания у этих народов нет: каждый зовёт себя своим именем и говорит на своём языке — эрзянском или мокшанском, оба имеют литературную форму.[10] Крепость в устье Оки, с которой начинается Нижний Новгород, поставлена в 1221 году в краю, где стояли мордовские поселения, а мордовские сёла южных уездов губернии остаются частью нижегородской истории от летописных известий XIII века до сегодняшних сёл Лукояновского и Большеболдинского округов.[7][8] По переписи 2021 года мордвой в Нижегородской области назвались 7432 человека, во всей России — 484 450.[2][10]

Одно имя, два народа

«Мордва» — не самоназвание, а внешнее обозначение, которым пользовались соседи и государственная администрация; сами народы зовут себя эрзя и мокша.[1][10] Павел Мельников-Печерский, собиравший этнографический материал в Нижегородской губернии, различал в мордве четыре части: эрзю Арзамасского, Ардатовского, Лукояновского, Сергачского и Княгининского уездов; мокшу, жившую в основном в северной части Тамбовской губернии; терюхан — сорок селений Нижегородского уезда; и каратаев Тетюшского уезда Казанской губернии.[1]

Эрзянский и мокшанский относятся к финно-угорской семье языков.[10] О каждом народе в отдельности — Эрзя и Мокша; о дохристианских верованиях — Божества Мордвы; о средневековом объединении эрзянских земель — Эрзянь Мастор.

Мордва разбросана на огромном пространстве от Нижнего Новгорода до Каспийского моря и от рек Цны и Мокши до Бугуруслана.

— П. И. Мельников-Печерский, «Очерки мордвы», 1867[1]

Мордва и Нижний Новгород

Крепость, с которой начинается Нижний Новгород, поставлена в 1221 году на землях, населённых мордвой; казанский исследователь А. Д. Смирнов, объехавший мордовские места Нижегородской губернии, писал об этом прямо.[7]

Столкновения владимирских и нижегородских князей с мордовскими вождями XIII века и судьба инязора Пургаза разобраны отдельно, как и обстоятельства основания города.

Сам Нижний Новгород и по местным преданиям, и по летописным сведениям, и по учёным исследованиям расположен на месте прежнего мордовского города.

— А. Д. Смирнов, «Заметки о мордве и памятниках мордовской старины в Нижегородской губернии», 1893[7]

Терюхане

Самой северной группой мордвы были терюхане — жители Терюшевской волости Нижегородского уезда, земель нынешних Дальнеконстантиновского, Кстовского и Богородского округов.[4] Мельников-Печерский насчитывал у них сорок селений и около тринадцати тысяч душ.[1] Родной язык терюхане утратили рано, но долго сохраняли отдельное самосознание, обрядность и костюм: женский терюханский костюм XX века разобран в сборнике «Нижегородская мордва: история и культура», вышедшем в Дальнем Константинове в 2017 году по материалам первых Дальнеконстантиновских чтений.[6]

Терюханские древности изучает музей Нижегородского университета имени Н. И. Лобачевского. В 2014 году экспедиция музея работала у села Помра Дальнеконстантиновского округа, на месте покинутого поселения Старая Помра, и нашла серебряную золотоордынскую монету XIV века, обломки лепной посуды, бронзовые застёжки-сюльгамы, глиняное пряслице, наконечник стрелы и колчанный крючок.[5] В 2015 году обследовали Большое Терюшево, Маргушу, Татарское, Макращу и Малое Сескино, а в 2017-м вместе с Дальнеконстантиновским районным краеведческим музеем показали выставку «Мордва-терюхане: свидетельства прошлого» — орудия труда, оружие, украшения, керамику, вышитые обшлага и шушпан.[4]

О Терюшевском восстании 1743—1745 годов и указе Синода, с которого оно началось, — Эрзя.

Численность

Перепись 2010 года насчитала в Нижегородской области 19 138 человек, назвавших себя мордвой, перепись 2021 года — 7432.[2] Тогда же во всей России мордвой назвались 484 450 человек, больше половины из них — жители Мордовии.[10]

К началу 2026 года население Нижегородской области оценивается примерно в 3,05 миллиона человек; всего в ней живут представители более чем 140 народов, в том числе татары (26 685 человек по переписи 2021 года), марийцы (2919) и чуваши (4584).[2][3]

Описания мордвинов

Николай Оглоблин, объехавший мордовские места в конце XIX века, оставил такое описание жителей.

…всё это по большей части народ крупный, высокого роста, видимо, хорошо питающийся, здоровый, с открытым и чистым лицом, смелым взглядом, с свободными, непринуждёнными движениями.

— Н. Оглоблин, «В Мордовском крае», 1899[13]

Мордва в нижегородской истории и культуре

Арзамасский уезд, где по спискам XIX века жила эрзя, стал одним из очагов восстания Степана Разина.[1] Действовавший здесь отряд возглавила Алёна Арзамасская — уроженка села под Арзамасом, постригшаяся в монахини Арзамасского Николаевского монастыря и оставившая обитель ради восстания. Она разбила арзамасского воеводу, около двух месяцев удерживала Темников и в конце 1670 года была схвачена и сожжена в срубе.[11]

О сегодняшних мордовских сёлах нижегородского юга, сельских праздниках и преподавании эрзянского языка — Эрзя.[8]

Элементы заратуштрийской религии (персидские огнепоклонники) в мордовской народной религии

Названием «мордва» объединены два близких финно-угорских народа – мокша и эрзя. Большинство современной мордвы православные, однако, сохранились некоторые легенды об их традиционной религии, которые позволяют в общих чертах восстановить её.

Известно, что предки финно-угорских народов в древности занимали обширные территории от лесных районов Поволжья и Прикамья до Урала, где контактировали с иранцами, из-за чего в мордовской лексике представлен определённый слой ранних и поздних иранизмов.

Наряду с древнейшими иранскими заимствованиями в мордовских языках обнаруживаются лексические заимствования из иранского языкового источника более позднего периода: эрзя vaz, мокша vaza – ягноб. wása «телёнок», осет. wæs; эрзя ŕiśme «цепь», мокша ŕiśmε «верёвка» – ср. осет. rætæn «толстая верёвка», ново-перс. resen, rasan «верёвка»; эрзя purtsos, мокша purts «свинья» – ср. хотано-сакск. pā’sa «свинья», курд. purs и т. п.

Всё это позволяет предполагать о связях предков мордвы с иранцами. На основании имеющихся данных можно предположить, что некоторые черты традиционной религии мордвы сформировались под воздействием учения Заратуштры.

Как известно, основой учения Заратуштры является вера в существование Ахура-Мазды и Аримана. Ахура-Мазда – Создатель Мира, источник Добра и Света, Порядка и Истины, Ариман – Разрушитель Мира, источник Зла, Тьмы, Холода и Скверны. Достичь победы Добра в мире можно через добрые мысли, слова и дела, и почитая стихии – Воздух, Воду, Землю и особенно Огонь, как символ жизненной силы, которую Создатель вдохнул во Вселенную.

После смерти душа человека три дня пребывает рядом с ним, а затем подвергается суду на мосту Чинват над огненной рекой.

По традициям заратуштрийцев, труп – сакрально нечист, обладает оскверняющей силой, разносимой дэвом насу и поэтому не может быть сожжён, утоплен или похоронен в земле, поскольку это вызовет осквернение стихий. Для этого заратуштрийцы соблюдали специальные погребальные обряды с выставлением трупов в закрытых или открытых погребальных сооружениях. У восточных иранцев соблюдалась традиция построения закрытых постройках для покойных: аланы строили для этой цели «дома мёртвых», согдийцы и хорезмийцы – склепы для хранения оссуариев.

Сравнивая учение Заратуштры и народные верования мордвы можно найти сходство между ними.

Согласно мордовской традиционной религии, весь видимый и невидимый мир создал единый Бог. Эрзя называли его Чам-Пас («Верховный Бог»), мокшане – Шкай («Творец»). Он не имеет ни начала, ни конца; видеть его нельзя и от него происходит одно только добро. Творцу противостоит Шайтан, породивший злых духов и всячески старающийся испортить каждое творение Бога. Наименование отрицательной сущности пришло к мордве из ислама.

Среди животных, сотворённых Чам-Пасом, следует отметить собаку, считавшуюся благим животным. Сходный мотив присутствует и в Благой Вере, где собака считается одним из творений Ахура-Мазды.

Для совершения молений на роль жрецов раз избирались несколько уважаемых стариков ате-покш-тей («добрые люди»). Для жрецов было характерно особое одеяние белого цвета, как и для служителей Ахура-Мазды. Прявт («голова») – старший из предстоявших на молитве – во время ритуала разжигал огонь и зажигал священный штатол («восковая свеча»).

Мордовцы, как и иранцы-заратуштрийцы, хоронили покойника через трое суток после смерти. Считалось, что в течение первых трёх дней душа умершего находится рядом.

Вскоре после смерти тело умершего обмывали. Для этого приглашали специальных людей – экшилицят (э.), эшеляйхть (м.) – обмывальщиков». Обычно обмывальщиками бывают пожилые люди. Молодые люди не должны заниматься этим из-за опасности осквернения при соприкосновении со смертью. Все эти представления сходны с представлениями о заратуштрийских служителях мёртвых – насасаларах.

Есть основания полагать, что у мордвы в прошлом существовало надземное захоронение. Упоминание об этом встречается в сказке «Дуболго Пичай». В архивах есть сведения о том, что мордовцы оставляли покойника в «доме мёртвых» – небольшом четырёхугольном бревенчатом срубе. Такие захоронения и сейчас встречаются в некоторых мордовских селениях. До недавнего времени у мордвы практиковалось и воздушное захоронение. Так, у эрзи сёл Сабаево и Давыдово Кочкуровского района Мордовии умерших в гробу подвешивали на деревьях.

В погребальных обрядах мордвы чётко прослеживается мотив избегания соприкосновения со cмертью, сходный с заратуштрийским. Щепки и обрезки досок от гроба, посуду, из которой обмывали умершего, сор, выметенный из избы после выноса покойника – всё это считалось сакрально нечистым, поэтому уносилось в особое место. Опасной считалась и могильная земля. Вернувшиеся с кладбища участники похорон старательно вычищали землю из обуви. Придя с кладбища, участники похорон мыли руки перед крыльцом, не заходя в дом, и посещали баню. Было также распространено верование в очистительную силу огня. Так, в селе Старая Шентала Шенталинского района Самарской области во время поминок во дворе разводили костёр, чтобы очиститься от соприкосновения со смертью.

С XVI в. среди мордвы начинает распространяться православие. Носители традиционной религии так и не сформировали централизованной религиозной системы и священных книг, без чего невозможно сохраниться в той или иной степени в условиях внешнего давления других религий. Традиционная религия стала постепенно забываться. И хотя отдельные энтузиасты в настоящее время пытаются возродить её, отсутствие письменной фиксации учения мешает её полному восстановлению.

В отличие от народной религии – культа сугубо этнического, учение Ашо Заратуштры, проповедуя сходные ценности, смогло сформировать религиозную систему и сохраниться в течение более чем 3700 лет даже во враждебном окружении и стать религией, открытой для любого, кто желает её принять.

Проф. В.А.Юрчёнков о мордовском народе

"Литературная Россия", №13. 30.03.2007. УРАГАН НА ВСЕХ ПУТЯХ

В последние годы многих не покидает ощущение того, что жизнь меняется. Меняется быстро и неумолимо. Мало того, колесо перемен ускоряет свой бег. Однако существует всё-таки что-то, составляющее перекличку эпох и скрещение исторических судеб. Максимилиан Волошин как-то написал:

Поэт-мыслитель прав, усматривая за сменой вывесок неменяющуюся суть. Хорошо ли это или плохо – другой вопрос, но неизменный стержень составляет основу истории российской цивилизации.

Россию часто именуют империей, считая её недобрым началом в истории. Вспомните ленинское «тюрьма народов» или рейгановское «империя зла». Недавно неизвестный автор одной газетёнки, выпускаемой в Саранске, написал: «Россия же, которая десятилетия ратовала за разрыв колониальных цепей, продолжает оставаться типичной колониальной державой. Она грабит не только материальные, но и духовные богатства подвластных ей нерусских народов». Татарский писатель Айдар Халим, обратите внимание, он не скрывает своего имени, называет Россию зверем, которому следует вспороть брюхо и выпустить его зловонные внутренности. Подобным примерам «несть числа», но, к счастью, это не является мнением большинства.

На земле нет народов, которые бы не гордились своим имперским прошлым и настоящим. Есть в империи черты завораживающие. Наверное, это характерно в первую очередь для России и народов, в ней живущих. Не случайно выдающийся русский историк и политолог Иван Ильин писал: «Россия велика, многолюдна и многоплеменна, многоверна и многопространственна. В ней текут многие воды и струятся разные ручьи. Она никогда не была единосоставным, простым народным массивом и не будет им. И она была и будет ИМПЕРИЕЙ, единством во множестве, государством пространственной и бытовой дифференциации и, в то же время, – органического и духовного единения. Она и впредь будет строиться не страхом, а любовью, не классовым произволом, а правом и справедливостью, не тоталитарностью, а свободой».

И вот тут встаёт проблема имперского народа. Имперский тип этноса складывается исторически, на протяжении веков. Подобные черты отмечали у русских, украинцев, татар. Большинство же народов представлялось ведомыми. Николай Данилевский писал, что они составляют фон исторического развития. Распространялся этот тезис и на мордву, которая принадлежит к числу автохтонных жителей центра России. Осмелюсь не согласиться с мыслителем XIX века и привести ряд соображений по этому поводу, которые можно рассматривать как выводы уже изложенного материала и одновременно как тезисы к осмыслению последующего.

Вторая половина XVI – XVII столетий характеризуется экономическим освоением земель и включением мордовского края в политическую и социальную структуру русской сословно-представительной монархии. В это время идёт имперское «поглощение» земель путём создания унифицированных структур (административно-территориальное деление, специализированная институциональная организация различных уровней управления и суда и т.п.), интенсивной земледельческой и промышленной колонизации, экономической и социокультурной модернизации. В результате мордовский край оказался полностью интегрированным в территориальную структуру будущего имперского центра, и к нему стала применяться такая же политика, как и к другим провинциям метрополии. Поэтому в строгом смысле слова отношение центра к мордве нельзя назвать имперским.

Сравнительно безболезненный процесс включения мордвы в состав Российского государства и хронологически сравнительно ранний определили участие этноса в генезисе империи как таковой, отсутствие резкого противостояния между этническим и общегосударственным самосознанием. Первоначально строительство империи было тождественно процессу поглощения окраинных земель и их колонизации, в которые мордовские крестьяне включились в силу целого ряда причин (аграрное перенаселение, бегство от устанавливающихся феодальных порядков, русской помещичьей колонизации, христианизации и т.п.). Однако, несмотря на их преимущественно субъективный характер, объективно мордовские переселенцы совместно с русскими способствовали складыванию имперской системы и поглощению окраинных земель. Они активно участвовали в жизни российского «фронтира», внося свой вклад в конструктивные аспекты российской колонизации (рождение новой социальной идентичности, этнических отношений, новых ландшафтов, регионального хозяйства и материальной культуры).

Во второй половине XVII – первой половине XVIII столетий мордва заселила Пензенско-Саратовский край. А затем она продвинулась и в более южные края.

Миграции привели к образованию этнически смешанных структур расселения мордвы как на этнической территории, так и вне её. Мордовские селения часто располагались по соседству с русскими, а в некоторых местах с татарскими, чувашскими, башкирскими. Нередко они имели смешанное население. Так, мордва Самарской губернии в 1860-е годы проживала в 278 селениях, из которых 144 считались чисто мордовскими, 108 имели мордовско-русское население, а оставшиеся 26 были заселены наряду с мордвой татарами, башкирами, русскими, чувашами в различной пропорции. В Казанской губернии в конце XIX века на территории трёх уездов (Спасский, Тетюшский, Чистопольский) мордва проживала в 23 деревнях, только 9 из них были чисто мордовскими.

Дисперсность и этнически смешанный характер расселения мордвы позволяет характеризовать её как российский народ с геополитической точки зрения. Тем более что в Сибири, на Дальнем Востоке, особенно в Средней Азии и Казахстане, мордовские переселенцы воспринимались местным населением как выходцы из центра России, как этнически русские, как проводники политики центральных властей, что порождало соответствующую обратную реакцию в виде элементов имперского сознания.

Мордовский народ постепенно и без большого ущерба адаптировался к первоначально непривычным социально-экономическим и политико-идеологическим реалиям, создавая для себя условия более или менее комфортного существования в рамках империи. Свидетельством комфортности и весьма благоприятных условий существования может выступать быстрый численный рост мордовского этноса в имперский период, можно говорить о демографическом «взрыве».

В начале XVIII века (1719 год) в империи проживало 107,4 тысячи человек мордвы, что составляло 0,7 процента от общего числа проживающих в стране. А уже в 1914 – 1917 годы цифра достигла 1187,9 тысячи человек. Иными словами, за два столетия существования в рамках империи численность мордовского этноса увеличилась в одиннадцать раз. Среднегодовой прирост на протяжении всего XIX века не уступал русским и другим народам империи.

Благоприятные условия существования и быстрый численный рост позволили окончательно оформиться этнической структуре мордовского этноса, которая определяется профессором Николаем Мокшиным как бинарная, то есть двойственная, включающая в себя два субэтноса – мокшу и эрзю. Каждый субэтнос, считая себя мордвой, в то же время обладал присущими только ему самосознанием и самоназванием (субэтнонимом). Констатация деления мордвы на субэтносы утвердилась в российской научной и общественной практике еще в XVIII веке. Уже Пётр Рычков писал в 1762 году: «...Мордва именует себя Мокши... Некоторые же из них есть, кои называются Эрзя и в языке с мокшами несколько имеют разности». Следом на это указали руководители экспедиции Российской АН 1768 – 1774 годов Иван Лепёхин и Пётр Симон Паллас. Но, в конце концов, важен не факт, а то, что они отразили ещё одну важнейшую тенденцию – тенденцию субэтносов к развёртыванию.

Как нам представляется, мордву стоит характеризовать как пульсирующий этнос. Дело в том, что на протяжении истории внешние и внутренние условия существования мордвы неоднократно менялись, и это приводило к тому, что временами субэтносы (мокша и эрзя) начинали развиваться относительно самостоятельно. Они получали толчок к разворачиванию своих внутренних сил и ресурсов, и возникала тенденция перерастания субэтносов в этносы, вполне самобытные, хотя и родственные. Временами же, наоборот, субэтносы оказывались в условиях, требующих объединения усилий, сплочения перед лицом опасности. В этом случае проявлялась тенденция свертывания субэтносов и их консолидации в единый этнос – мордву. Внутренние устремления и амбиции приносились в жертву общим интересам. Таким образом сложилась ситуация пульсирующей этнической системы, которая то раскрывается, то свёртывается. В имперский период тенденция разворачивания субэтносов, по всей видимости, преобладала, о чём свидетельствовало и расселение мордвы, и её численный рост.

Мордовский этнос был втянут в орбиту Российского государства в период, когда религия являлась одним из основополагающих национально-государственных критериев, а христианизация – государственной политикой. Центральная власть создала чёткую законодательную основу деятельности православной церкви и положения других верований. Российское законодательство предусматривало признание первенства и господства православия. Вместе с тем признавался принцип свободы вероисповедания для представителей иных конфессий, в том числе язычников. Законодательством были определены порядок присоединения к господствующей церкви, система льгот для новокрещёных, меры пресечения «отпадения» от православия. Принципами присоединения иноверцев официально были признаны «увещевания», «кротость», «добрые примеры», а не насилие. Обязанности по привлечению к православной церкви в основном лежали на приходских священниках, которые «в особо нужных случаях» должны были «входить в соглашение с гражданским начальством».

Принятие мордвой православия явилось своеобразным идеологическим обоснованием и реализацией её существования в составе Российского государства. При посредстве религии мордва окончательно вошла в систему, стягивающую этносы в рамках единого пространственно-временного континуума, степень её комфортности существенно повысилась. Кроме того, этнос приобщился к великой традиции, которая отобрала среди всего многообразия ценностей самые приоритетные.

Существование мордовского этноса в рамках Российской империи сопровождалось ассимиляционными процессами, начавшимися ещё в XVIII веке. Эти процессы подкреплялись имперской политикой русификации, ставившей своей целью, по официальным заявлениям, интеграцию мордвы в российское сообщество и превращение в полнокровных российских граждан. Министр народного просвещения граф Д.А. Толстой указывал: «Конечной целью образования всех инородцев, живущих в пределах нашего отечества, бесспорно, должно быть обрусение». Аналогичную позицию занимал и Николай Ильминский, который писал: «Мы берём русского человека в идеал и этот идеал стараемся усвоить инородцам. Русский идеал есть по преимуществу – православие: вот почему на православии-то мы так и настаиваем. Православие – основной, коренной, самый капитальный элемент русской народности. Коль скоро инородец усвоил себе православие сознательно и убеждённо, умом и сердцем, – он уже обрусел». Однако арсенал средств, которым правительство пользовалось при проведении политики русификации, практически сводился только к школе. Он был ограничен из-за общей отсталости страны, неэффективности административной системы и запаздывания модернизационных процессов.

Таким образом, оформилось своеобразное переплетение естественных демографических процессов ассимиляции и имперской политики христианизации и русификации. Однако надо иметь в виду и то, что при этом действовали и иные факторы. Например, в своём взаимодействии мордва и русские никогда не были один на один. Помимо русской культуры воздействовала татарская культура, в ряде случаев выступавшая конкурентом и альтернативным образцом для подражания. Это привело к возникновению особой этнографической группы мордовского этноса – каратаев. Первым об их существовании сообщил Иван Лепёхин, передавший один из разговоров с мордовскими крестьянами: «Они ещё сказывали нам о... роде мордвы, которых каратаями называют и которых только три деревни в Казанском уезде находится». Исследования XIX века показали, что каратаи сформировались в результате существенного татарского влияния, фактической аккультурации.

Но, кажется, настало время подвести итоги, тем более что сухой стиль изложения уже изрядно утомил заинтересованного читателя.

Эти строки Николая Заболоцкого точно передают ситуацию, хотя и написаны совсем по другому поводу и в другом контексте. Мордва изменилась вместе с миром, вместе с Империей. Мордва превратилась в народ имперский.

Что менялось? Знаки и возглавья. Тот же ураган на всех путях: В комиссарах – дурь самодержавья, Взрывы революции в царях.

Как мир меняется! И как я сам меняюсь! Лишь именем одним я называюсь, – На самом деле то, что именуют мной, – Не я один. Нас много. Я – живой. Чтоб кровь моя остынуть не успела; Я умирал не раз. О, сколько мёртвых тел Я отделил от собственного тела.

Источники

  1. opentextnn.ru — Открытый текст — П. И. Мельников-Печерский. Очерки мордвы, введение («Русский вестник», 1867)
  2. nazaccent.ru — Национальный акцент — Нижегородская область: численность и национальный состав населения по данным переписи
  3. Открытый Нижний — Население Нижегородской области в 2026 году: численность и национальный состав, 22 марта 2026
  4. museum.unn.ru — Музей ННГУ имени Н. И. Лобачевского — Выставка «Мордва-терюхане: свидетельства прошлого», 30 июня 2017
  5. МК — Нижний Новгород — МК в Нижнем Новгороде — Участники исторической экспедиции музея ННГУ разгадали тайну древней мордовской деревни, 24 октября 2014
  6. opentextnn.ru — Открытый текст — Карабельников Д. В. Женский традиционный костюм мордвы-терюхан в XX веке (сборник «Нижегородская мордва: история и культура», 2017)
  7. Смирнов А. Д. — Заметки о мордве и памятниках мордовской старины в Нижегородской губернии. Казань: Типо-литография Императорского университета, 1893
  8. Нижегородская правда — Шумбрат, или здравствуй! Нижегородские эрзяне рассказали, как сегодня сохраняют традиции своего народа, 17 апреля 2026
  9. Лимборская С. А. и др. — Этногеномика и геногеография народов Восточной Европы. М.: Наука, 2002
  10. nazaccent.ru — Национальный акцент — Мордва: численность, расселение, язык, религия
  11. portal-kultura.ru — Портал «Культура» — История монахини и атаманши Алёны Арзамасской, 12 октября 2021
  12. Литературная Россия, № 13, 30 марта 2007 — В. А. Юрчёнков. Ураган на всех путях (статья приведена ниже в тексте)
  13. Оглоблин Н. — В Мордовском крае. Путевые заметки, 1899