Терюшевское восстание — выступление некрещёной мордвы Терюшевской волости Нижегородского уезда, начавшееся 18 мая 1743 года, когда епископ Нижегородский и Алатырский Димитрий (Сеченов) при объезде епархии велел сжечь мордовское кладбище у села Успенского, оно же Сарлеи. Свита архиерея была разбита, сам он укрылся в амбаре у сельского священника; следствие и усмирение растянулись почти на два года и кончились крещением волости.[1][2][3]
Терюшевская волость
Село Терюшево лежит в 67 верстах от Нижнего Новгорода, на землях нынешнего Дальнеконстантиновского округа. Волость известна по грамотам с 1686 года; в 1700 году Пётр I пожаловал её вместе с Белогородской и Лысковской грузинскому царевичу Арчилу, а к началу 1740-х она перешла царевичу Бакару Вахтанговичу, генерал-лейтенанту артиллерии, — то есть была его вотчиной ещё до восстания. Заселена она была почти сплошь мордвой, и притом зажиточной.[1]
Соседом волости был Оранский Богородицкий монастырь, поставленный в XVII веке среди лесов и бортных угодий на землях, которые мордва считала своими. Тяжба длилась десятилетиями: мордва била челом царю Михаилу Фёдоровичу на основателя обители Глядышова, а грамота царя Алексея Михайловича 1664 года прирезала монастырю мордовский лес с правом въезда за дровами. К XVIII веку добрых отношений между волостью и обителью не было.[1]
Своих храмов для богослужения эрзя не строила: моления шли в полях, в рощах и у почитаемых деревьев, а на кладбищах над могилами ставили низкие срубы.[2][4]
Указ о мечетях
14 февраля 1743 года Синод по ведению Сената предписал сломать все татарские мечети, поставленные после запретительных указов там, где живут принявшие крещение, и впредь строить их не допускать. Копия указа ушла управителю Терюшевской волости, поверенному царевича князю Мельхиседеку Баратаеву — вместе с требованием описать в епархии все «татарские, мордовские и прочих некрещёных народов жилища».[1]
Баратаев доносил царевичу, что исполнять указ затрудняется: мордва просит никого для описи не пускать и грозит сжечь дома и разбежаться. Следом мордва подала царевичу собственное прошение.[1]
Мы мечетев у себя не имеем, а молимся по своей мордовской вере в полях и лесах, и христианской принять не желаем[1]
18 мая 1743 года
В тот день епископ Димитрий отслужил литургию в Вознесенской церкви села Терюшева и поехал дальше осматривать епархию. Не доезжая села Успенского, он увидел среди старых деревьев множество низких срубов; ему объяснили, что это мордовское кладбище, а деревья при нём почитаемы. Архиерей остановился, велел певчим подложить под срубы огонь, а берёзы срубить топорами, взятыми у местного священника.[1]
Стояла жара, огонь пошёл быстро, повалил дым. Крестьяне решили, что горит село, и сбежались тушить, а увидев, что жгут кладбище, взялись за рогатины и сабли и напали на архиерейский обоз. Свита была разбита, часть её осталась на месте, а сам Димитрий незаметно ушёл с поля и укрылся в напогребном амбаре у сельского попа.[1][3]
Разбежавшиеся служители ударили в набат по ближним сёлам, собрали помещичьих крестьян и дворню и с оружием пошли к Сарлеям отбивать епископа. Вторая схватка кончилась ранеными с обеих сторон, и развела людей только ночь. Окольными дорогами Димитрий добрался до Терюшева, а оттуда с провожатыми — до Макарьевского Желтоводского монастыря.[1]
Следствие
Из Макарьева епископ распорядился начать розыск и сообщил о деле полковнику розыскных дел Крюкову. 24 мая 1743 года духовная консистория послала в Нижегородскую губернскую канцелярию промеморию: взять к допросу сотников, пятидесятников, десятников, выборных и старост мордовских деревень близ села Сарлей и наказать зачинщиков «по силе указов». 25 мая своё доношение царевичу отправил и управитель Баратаев — оно расходится с консисторской бумагой в подробностях. Обе версии дела свёл вместе ростовский собиратель Андрей Титов, разбиравший рукопись XVIII века и бумаги Павла Мельникова-Печерского.[1]
По расспросным речам на кладбище сошлась мордва четырёх селений — Малого Сеськина, Большого Сеськина, деревни Татарское и села Успенского. Тревогу подняла деревня Большое Сеськино: тамошний новокрещён Несмеян Васильев, по прозвищу Кривой, прибежал к соседям с криком, что кладбище зажжено.[5][2]
Имя Несмеяна Васильева проходит по делу и дальше: «по возмущению новокрещена деревни Большого Сескина, Несмеянки Васильева и других подобных ему». Рядом с ним бумаги Терюшевской приказной избы называют Шатреса (Шатрейку) Плакидина, а научная литература — Пумраса Семёнова. В сенатских и синодальных бумагах Несмеян зовётся Несмеянкой Кривым: это одно и то же лицо.[1][5][6][7]
Волнения на том не кончились. Уже 19 мая вооружённые люди приезжали в село Богоявленское к дому священника и выбили окна; в бумагах консистории говорится и об угрозах сжечь церкви.[5]
Эрзянская традиция называет среди помощников Несмеяна ещё двоих — Котряна Андрюшина и Дружину Цянаева; в документах дела эти имена не встречаются, и документального подтверждения им нет.[5]
Бой у Лапшихи
Усмирение вёл нижегородский губернатор князь Данила Андреевич Друцкой, и силы наращивались постепенно. Сначала в волость послали поручика казанского гарнизона Дмитрия Козьминского с командой в сорок человек, затем двух поручиков со ста, 4 ноября 1743 года — поручика Ивана Хрипунова с шестьюдесятью солдатами и заплечным мастером, а сверх полутораста человек прислали майора Онгора (в другом написании Юнгера) с пятисотной командой; в Лыскове стоял Владимирский драгунский полк.[1][5]
Развязкой стало сражение у деревни Лапшихи. По рапорту капитана Шмаевского, «напала Мордва с оружием и визгом, на подобие Татар, и вступила в бой»; потери в его донесении — 74 убитых, 30 раненых и 130 пленных. По изложению Сергея Соловьёва их вдвое меньше: 35 убитых и 136 взятых живыми, из них 31 раненый, при пяти раненых в команде. Эрзянская традиция относит бой к 26 ноября 1743 года; в самом деле эта дата не названа — рапорт Шмаевского помечен 17 декабря.[1][5]
Самого Несмеяна в бою не взяли: ещё в начале ноября его с товарищами видели на Московской дороге под Владимиром, и брали его отдельно. Сенат приговорил его к сожжению — за то, что он отступил от христианства, снял с себя крест и расколол икону. Сведений об исполнении приговора нет: указом мая 1744 года приговоры к смертной казни предписывалось не приводить в исполнение, и за двадцать лет царствования Елизаветы Петровны смертных казней не совершалось. По одной из эрзянских версий Несмеяна сожгли при согнанном народе в селе Сарлей, по другой — казнь заменили вечной каторгой в Сибири.[6][7][8]
Команда из Лапшихи бросилась по тревоге назад, и с Мордвой учинилось хмелевое сражение, во время которого Мордвы побито наповал 74, ранено 30, в плен взято 130 человек[1]
Два года
Для усмирения волости и обращения её в христианство послали войска. В Терюшево прибыл поручик Штендер с командой в двадцать пять человек, которому поручили забирать мордву и отсылать к следствию в Нижний; встретив вооружённый отпор, он запросил подкрепления. Ещё раньше капрал Фёдор Безделкин с солдатами и протопопом села Терюшева спасался от собравшейся в Большом Сеськине толпы, запершись в мордовской избе.[2]
Сборы податей за крестившихся переложили на некрещёных, приставы ловили людей и отвозили в приказную избу для крещения, у мордвы отбирали имущество. Волость была разорена и не могла платить оброк владельцу земель; царевич Бакар в конце концов добился вывода войск.[1][2]
К концу дела управитель доносил царевичу, что после прихода команды из Нижнего сопротивления больше не было и волость склонилась к крещению, а некрещёных осталось «весьма малое число». Сенатский указ обещал крестившимся отпущение вин, кроме двух важных пунктов и смертоубийства, — этим следствие и закрыли. Всё дело тянулось почти два года.[2]
Чем кончилось для епископа
Синод направил Димитрию особое предписание «неволею и по принуждению в христианскую веру не крестить».[3]
Миссия его при этом считалась успешной: по табели, посланной в Синод, с 1740 по 1744 год в Нижегородской епархии новокрещёными числились 50 430 человек, и для них построили 82 храма — 14 в Нижегородском уезде, 49 в Алатырском, 10 в Курмышском и 9 в Ядринском. Одновременно на архиерея жаловались, что он принуждает к крещению силой, держит непокорных в кандалах и колодках и крестит связанными.[3]
Нижегородскую кафедру Димитрий оставил в 1748 году. По одним изложениям он был уволен на покой по собственному прошению после болезни, по другим — удалён в пустынь после терюшевской истории; в 1752 году его вызвали в Синод и определили на Рязанскую кафедру, а позже он стал архиепископом Новгородским и первенствующим членом Синода.[1][3]
Ход дела
| Дата | Что произошло |
|---|---|
| 14 февраля 1743 | указ Синода о сломе новопостроенных татарских мечетей; копия послана управителю Терюшевской волости[1] |
| весна 1743 | мордва подаёт царевичу Бакару прошение с просьбой не принуждать её к крещению[1] |
| 18 мая 1743 | сожжение мордовского кладбища у села Успенского (Сарлеи) и разгром архиерейского обоза[1] |
| 19 мая 1743 | приезд вооружённых людей в село Богоявленское[5] |
| 24 мая 1743 | промемория духовной консистории в Нижегородскую губернскую канцелярию[5] |
| 25 мая 1743 | доношение управителя князя Баратаева царевичу[1] |
| 7 июля 1743 | указ Синода в Нижегородскую губернскую канцелярию по донесению епископа Димитрия[1] |
| 4 ноября 1743 | в волость послан поручик Хрипунов с шестьюдесятью солдатами и заплечным мастером[1] |
| 16 ноября 1743 | управитель князь Баратаев отрешён от места за лишние сборы[1] |
| ноябрь — декабрь 1743 | сражение у деревни Лапшихи, разгром восставших[1][7] |
| 8 июля 1744 | указ Сената о выводе команды из волости и о непринуждении к крещению[1][3] |
| 1748 | Димитрий (Сеченов) оставляет нижегородскую кафедру[3] |
Память
Терюхане — этнографическая группа мордвы Терюшевской волости — к XX веку почти полностью обрусели, и восстание осталось одним из немногих событий, по которым волость известна за пределами округа. Предметы терюханского быта и погребального обряда собирали археологи Университета Лобачевского в Большом Терюшеве, Маргуше, Татарском, Макраще и Малом Сеськине; отличительным знаком здешнего наряда был венец из раковин каури, какого не знали ни эрзянские, ни мокшанские сёла губернии.[9]
Полвека спустя та же деревня Большое Сеськино дала другого героя этой истории: в 1808—1810 годах здесь проповедовал крепостной Кузьма Алексеев, известный как Кузька-бог.[5]
Источники
- vostlit.info — Русское обозрение — А. Титов. Терюшевский бунт. № 8, 1893 (по рукописи XVIII века и бумагам П. И. Мельникова-Печерского) (архив)
- vostlit.info — Русское обозрение — А. Титов. Терюшевский бунт. № 10, 1893: окончание дела (архив)
- pravenc.ru — Православная энциклопедия — Димитрий (Сеченов), епископ Нижегородский и Алатырский (архив)
- МК — Нижний Новгород — МК в Нижнем Новгороде — Дмитрий Карабельников. «Похороните меня на старом дубе», 31 января 2014 (архив)
- vostlit.info — Русское обозрение — А. Титов. Терюшевский бунт. № 9, 1893: промемории консистории и расспросные речи (архив)
- cyberleninka.ru — Социально-политические науки — Е. Н. Мокшина. Христианизация мордвы, 2014 (архив)
- pravenc.ru — Православная энциклопедия — МОРДОВИЯ. Т. 47 (Н. Ф. Мокшин, Е. Н. Мокшина, В. Г. Пидгайко) (архив)
- hse.ru — Российская история — Е. Н. Марасинова. Смертная казнь и политическая смерть в России середины XVIII века. 2014, № 4, с. 53 (архив)
- museum.unn.ru — Музей Университета Лобачевского — Выставка «Мордва-терюхане: свидетельства прошлого», 30 июня 2017 (архив)