Керженские скиты — старообрядческие лесные обители нижегородского Заволжья, стоявшие по реке Керженец и в соседних Чернораменских лесах Семёновского уезда Нижегородской губернии. Первые кельи появились здесь в начале 1660-х годов, скиты дважды разоряли — при епископе Питириме в 1719–1720 годах и по указу 1853 года, — а последние обители разогнали на рубеже 1920-х и 1930-х.[1][2] Керженец дал имя целому направлению в старообрядчестве: «керженцами» и «кержаками» звали староверов далеко за пределами губернии, вплоть до Урала и Сибири.[1][3]

Откуда пришли

Заволжские леса были удобны тем же, чем неудобны для власти: бездорожьем, болотами и близостью к волжскому торговому пути. Скиты ставили в бассейнах левых притоков Волги — по Керженцу, Узоле, Линде, Везломе, Ватоме, Дорогуче — и по Чёрному Луху, притоку Унжи; земли эти делились тогда между Балахнинским, Нижегородским и Юрьевецким уездами, а Семёновский уезд выделили только в 1779 году.[1]

Один из первых скитов основал в 1662 году монах Ефрем (Потёмкин) — «от Нижнего верст з двести и болши за Волгою рекою в болших лесах меж болот». В марте 1666 года его взяли при розыске полковника А. Н. Лопухина, а скит сожгли. Скит Смольяны, по одним данным поставленный в 1656 году монахами смоленского Бизюкова монастыря Сергием Салтыковым и братьями Потёмкиными, по другим — в 1657-м, в 1660 году возглавил инок того же монастыря Дионисий Шуйский, привёзший запас мира и святых даров, освящённых ещё при патриархе Иосифе.[1][8]

Сюда же уходили последователи монаха Капитона, проповедовавшего между Шуей и Вязниками: розыски 1664 года выявили на Керженце несколько тайных поселений «капитонов». А после падения Соловецкого монастыря в 1676 году пришла главная волна. Предание называет семерых соловецких иноков — Арсения, Никанора, Онуфрия, Парфения, Софонтия, Трифиллия и Адриана, — поставивших кельи в долине речки Санохты; место с тех пор зовут Семибратской долиной.[1]

Софонтий устроил в 1677 году в шести верстах от Семёнова скит во имя Святого Духа; по его имени целое согласие керженских поповцев звалось софонтиевским, по имени преемника Онуфрия — онуфриевским. Инок-схимник Арсений поставил Шарпанский скит в Чернораменских лесах близ починка Ларионова.[2][1]

Сколько их было

Счёт скитов расходится, и расхождение это принципиальное. Число 77 — литературное: его назвал в «Очерках поповщины» Павел Мельников-Печерский, писавший, что в скитах было «более семисот монахов и слишком 1800 монахинь». Архивные подсчёты дают больше: к началу XVIII века в Заволжье насчитывали 94 старообрядческих скита.[9][1]

Перепись 1719–1720 годов дала 3591 келейного жителя, и разделение их показывает, насколько пёстрым было это общество: 1500 беспоповцев, 1275 софонтиевцев, 607 онуфриевцев и 209 дьяконовцев.[1]

Скиты не были монастырями в привычном смысле: это были отдельные «обители» — дворы с кельями, часовней и своим уставом, объединённые общим именем места. В одном Комаровском скиту в начале XIX века стояло 35 таких обителей.[2][10]

Как менялся счёт по описям и отчётам:

  • начало XVIII века — 94 скита;[1]
  • 1719–1720 годы — 3591 келейный житель;[1]
  • 1743 год — свыше 50 скитов, 791 человек;[1]
  • 1788 год — 54 скита, около восьми тысяч жителей;[1]
  • 1826 год — 28 скитов, 2839 жителей, 75 часовен и моленных;[1]
  • 1853 год — 16 скитов, 976 жителей;[1]
  • 1854 год — восемь келейных поселений.[1]

Чем жили

Скитская земля хлеба не давала, и обители кормились подаянием единоверцев и своей работой: «били шерсть», летом собирали и продавали окрестным крестьянам ягоды и грибы, а на выручку покупали хлеб; зимой мужчины плели лапти, женщины пряли.[1]

Особую статью дохода давала Нижегородская ярмарка: жившие при скитах «сироты» — поселенцы со своим хозяйством, не принадлежавшие к общине, — в ярмарочные дни собирали у купцов-старообрядцев пожертвования на обитель.[10]

Согласия и споры

Керженец был не единым обществом, а сетью общин, споривших между собою и собиравших соборы: в 1703 году на собор поповцев съехались делегаты из сибирских земель, в 1708–1710 годах несколько соборов разбирали, как принимать переходящих священников, в 1717 году прошло примирительное собрание, а в 1719-м споры возобновились.[1]

Здесь же родились согласия, разошедшиеся потом по всему Поволжью. От керженского согласия с 1677 года ведут себя арсеньевцы. В среднем Поволжье конца XVII века сложилось спасово согласие, оно же нетовщина; основателями в источниках называют керженцев Козьму Андреева и Козьму Панфилова.[3]

Вторая безпоповщина, под именем Козмы, называемая Кузминщина, она же Нетовщина

— Василий Фролов, обличитель старообрядчества, 1737 год[3]

Разорение при Питириме

Питирим, хиротонисанный во епископа Нижегородского и Алатырского 23 марта 1719 года, сам вышел из старообрядческой среды: он жил на Ветке, принял там постриг и, по собственному признанию в «Пращице», «прежде обращения моего ко святей церкви аз уставщиком бых». Миссию на Керженце он вёл ещё с 1705 года и в 1707-м основал на месте одного из скитов Кержебельмашский Успенский монастырь.[5]

Начал он с богословского спора: в 1716 году отправил вождю заволжских старообрядцев диакону Александру 130 вопросов о вере и получил в ответ 240 своих. «Дьяконовы ответы» подали в мае 1719 года, диспут прошёл в октябре того же года в селе Пафнутове, и старообрядцы под угрозой ареста признали свои заблуждения. Ответы Питирима Синод издал в 1721 году под названием «Пращица духовная».[5][11]

18 февраля 1720 года диакон Александр подал Петру I прошение, где описал, как всё было: епископ прибыл на диспут «со многими солдатами» и велел староверам ни в чём с ним не спорить. Диакона взяли, именным указом от 22 февраля назначили пытку и казнь, и 21 марта 1720 года его публично казнили в Нижнем Новгороде.[5][11]

Скиты разошлись — на Ветку и в Стародубье, на Север, на Урал и в Сибирь; оттуда, из керженского корня, выросло потом сибирское часовенное согласие. К 1737 году в керженских и чернораменских лесах уцелели, по одним источникам, бедные остатки двух скитов — Оленевского и Шарпанского, по другим — один частично уцелевший Шарпан.[1][4] Подробнее об этой кампании — в статье Питиримово разорение.

Возрождение и указ 1853 года

Скиты отстроились заново. Уже в 1743 году епископ Дмитрий (Сеченов) насчитал в тех же лесах свыше 50 скитов с 791 жителем, к 1788 году их было 54 и жителей около восьми тысяч, а к 1826 году осталось 28 скитов с 2839 жителями — 2320 поповцев, 337 спасовцев, 182 поморца.[1]

При Николае I запретили строить и поправлять моленные и приписывать новых людей к скитам, а с 1838 года скиты в казённых бумагах стали называть деревнями. В 1836 году близ Семёнова открыли Покровский единоверческий женский монастырь, куда переходили скитницы.[1]

Надзор за скитами губернатор возложил на чиновников особых поручений, и с 1847 года — по данным областной библиотеки, с 1846-го — этим занимался Павел Иванович Мельников. В 1848 году он запечатал Керженский Благовещенский скит и склонил его основателя инока Тарасия к единоверию; в 1849-м скит стал единоверческим монастырём, а Тарасий — первым игуменом. В том же году к единоверию перешёл Осиновский женский скит. В 1852–1853 годах Мельников вёл статистическую экспедицию по расколу, а в 1854-м составил «Отчёт о современном состоянии раскола в Нижегородской губернии».[1][6][7]

Даты разорения в источниках расходятся: одни называют повеление Николая I от 1 марта 1853 года, другие — высочайший указ от 1 мая, третьи датируют его просто весной 1853-го. Скиты закрыли, жителей приписали к государственным крестьянам Хвостиковской и Хохломской волостей Семёновского уезда. Из обителей вывезли почитаемые иконы: Казанский образ Богоматери из Старого Шарпана — в Керженский Благовещенский единоверческий монастырь, образ Николы из Оленевского скита — в Осиновский. Староверы Семёновского уезда утверждали, что настоящая шарпанская икона осталась у них, а увезли список.[1][4][7]

Указ исполняли годами. В 1855 году сорок человек из Комаровского и до сотни из Оленевского назначили к переселению в Улангерь, в 1854-м на Керженце ещё оставалось восемь келейных поселений, а сам Улангерский скит уничтожили окончательно 28 февраля 1858 года, обратив моленную в жилую избу.[1][12][10]

Последние обители

На рубеже XIX и XX веков действовали четыре небольших женских скита: Чернухинский, Оленевский и Комаровский в керженских лесах и Улангерский в чернораменских.[1] Новый Шарпан, поставленный в 1860-е годы у старого кладбища, закрыли в 1928 году при последней игуменье матери Меропее; Комаровский расселили около 1927 года, и его последняя настоятельница мать Манефа умерла в 1934-м.[13][10]

Ни один керженский скит не сохранился. На местах обителей остались старообрядческие кладбища.[14]

Места памяти

Скитские могилы стали местными святынями, и моления у них не прекращались. У гробницы иноко-схимницы Фотинии, одной из «начальных стариц» начала XVIII века, похороненной между Комаровским и Улангерским скитами, паломничества шли на Пасху и 29 июня; в Смольянах — 26 июня, в день Тихвинской иконы; у скита «Семь дев» близ Ларионова — 30 мая; у Нового Шарпана — на Пасху и в день Казанской иконы.[15][8][16][13]

В Старом Шарпане почитают гробницу схимницы Прасковьи. Староверы почитают её за царевну Софью Алексеевну, бежавшую в скит из московского девичьего монастыря с двенадцатью стрельцами, и зовут захоронение «царицыной могилой». Документального подтверждения этому нет, и то же предание пересказывают о Фотинье — сюжет двоится, но живёт в скитской памяти третье столетие.[4][15]

В 1995 году постановлением Законодательного собрания Нижегородской области деревню Большое Оленево объявили историческим населённым местом, а Комаровский скит, Смольяны, Старый и Новый Шарпан и «Святой колодчик с могилами сожжённых» у деревни Осинки — достопримечательными местами; памятниками истории признаны могилы Софонтия, Трифиллия, Иосифа, Никодима, Даниила и схимниц Агафии, Прасковеи и Феклы.[1]

В литературе

Литературную известность Керженцу принёс тот же человек, который его закрывал: дилогия Мельникова-Печерского «В лесах» и «На горах» написана по материалам, собранным на службе. Комаровский скит стал в ней главным местом действия, а прообразом матери Манефы послужила настоятельница оленевской Анфисиной обители мать Маргарита.[17][12]

Источники

  1. pravenc.ru — Православная энциклопедия — Керженец
  2. radilov.ru — Волжский перекрёсток — Яшина А. С. Первые керженские старообрядческие скиты // Городецкий край в записках краеведов. Вып. 6
  3. ruvera.ru — Русская вера — Старообрядческие толки и согласия на территории Нижегородской области
  4. irisk.me — Институт рукописной и старопечатной книги — Старый (Пустой) Шарпан
  5. pravenc.ru — Православная энциклопедия — Питирим, архиепископ Нижегородский и Алатырский
  6. ngounb.ru — Нижегородская государственная областная универсальная научная библиотека — Мельников Павел Иванович (Андрей Печерский): литературная карта
  7. booksite.ru — Вологодская областная библиотека — Керженские скиты // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
  8. irisk.me — Институт рукописной и старопечатной книги — Скит Смольяны
  9. Мельников П. И. (Андрей Печерский). Очерки поповщины — Глава III: «Там было 77 скитов и в них более семисот монахов и слишком 1800 монахинь»
  10. irisk.me — Институт рукописной и старопечатной книги — Комаровский скит
  11. ruvera.ru — Русская вера — 300 лет «Дьяконовым ответам»
  12. irisk.me — Институт рукописной и старопечатной книги — Оленевский скит
  13. irisk.me — Институт рукописной и старопечатной книги — Новый Шарпан
  14. керженец.рф — Старообрядческие скиты в районе реки Керженец
  15. irisk.me — Институт рукописной и старопечатной книги — Могила инокосхимницы Фотиньи
  16. irisk.me — Институт рукописной и старопечатной книги — Скит «Семь дев»
  17. cyberleninka.ru — КиберЛенинка — Локус «Комаровский скит» в дилогии П. И. Мельникова-Печерского «В лесах» и «На горах»