Иван Ермолаев — различия между версиями

Версия 16:44, 24 февраля 2010

Иван Алексеевич Ермолаев (1899 – 1994) - участник кронштадтских событий.

10 января 1994 года президент России Борис Ельцин издал Указ, согласно которому все участники кронштадтских событий марта 1921 года подлежали реабилитации, а мятеж объявлялся не имевшим места быть. С той поры минуло 73 года, и вышло так, что Указ непосредственно коснулся только одного человека. Реабилитации подлежал нижегородец Иван Алексеевич Ермолаев. Больше никого из тех, кто числился в «мятежниках», в живых уже не оказалось. Правда, говорили, что Указ этот с удивлением воспринял один из старейших жителей Латвии, бывший латышский стрелок, который участвовал в вооруженной атаке на Кронштадт и всю жизнь гордился этим.

17 января 1994 года Ивану Алексеевичу исполнилось 95 лет. Более 70 лет на страницах истории нашего государства жил миф о мятеже, которого не было. Но расстреливали Кронштадт по-настоящему. – Это был не мятеж, это был протест обиженного народа! – объяснял Ермолаев. – Мы пытались защитить отцов своих, которые были истерзаны продразверсткой в деревнях России. Все началось 1 марта 1921 года во время митинга, когда моряки – в большинстве своем крестьянские дети, вернувшиеся после отпусков из сел и деревень на флот, – потребовали от приехавшего к нам Калинина немедленно отменить продразверстку, расформировать продотряды, ввести продналог и разрешить крестьянам свободно торговать. А он, вместо того чтобы объяснить, что такие решения вот-вот будут приняты на Х съезде партии, испугался и счел нас мятежниками, настроенными против Советской власти. И так обрисовал ситуацию в Москве, что против нас двинули войска… В 1918 году Иван Ермолаев был студентом-энциклопедистом только что созданного Нижегородского государственного университета. Учился на историко-филологическом факультете, когда его призвали на службу в Волжскую военную флотилию. Летом он должен был воевать с белыми на Волге, а по осени возвращаться на студенческую скамью. Но у флотилии была своя газета, и командование решило назначить студента ответственным секретарем издания, причем без отрыва от учебы. Так прошли три года. Ермолаев писал и публиковал стихи и был избран секретарем Нижегородского Союза поэтов. К началу 1921 года Волжская военная флотилия была расформирована, на ее базе образовалась радиоминная школа. В январе 1921 года школа всем своим личным составом перебазировалась в Кронштадт и влилась в учебно-минный отряд Балтфлота. Так Ермолаев оказался в Кронштадте. 27-го февраля экипажи двух кораблей – «Петропавловска» и «Севастополя» – разработали обращенную к правительству резолюцию из 13 пунктов. Ермолаев был в числе авторов. Он вспоминал: – Никаких угроз в тексте не было. Мы просили у власти дать народу то, что она сама обещала, когда вела народ в революцию. Поставили на голосование. И большинство коммунистов Кронштадта эту резолюцию поддержало. А 3-го марта «Известия» сообщили, что в Кронштадте начался контрреволюционный белогвардейский мятеж. Но у нас никакого царского генерала Козловского не было! Вообще ни одного белогвардейца не было! Ни один из офицеров не участвовал в так называемом «мятеже»… Делегатов, которых мы посылали в Москву и Питер, по пути арестовывали и расстреливали без суда и следствия. 8-го марта Ленин призвал Х съезд партии принять решение о замене продразверстки продналогом. По сути, требования моряков были выполнены. Но, тем не менее, так называемый «мятеж» был подавлен самым жестоким образом: 17-го марта ранним утром с ураганного огня начался штурм Кронштадта. Власти нужно было утвердить себя, подавив инакомыслящих, чтобы другим не повадно было. Вместе с большой группой моряков Ермолаеву удалось уйти в Финляндию. В октябре 1922 года ВЦИК принял решение об амнистии в отношении всех рядовых участников кронштадтских событий. Всем бежавшим за границу было разрешено возвратиться на родину. Ермолаев приехал в числе первых. И тут же был арестован, а затем на три года сослан на Соловецкие острова. В октябре 1924 года был освобожден и вернулся в Нижний Новгород, где через год был восстановлен во всех правах. Выучился на инженера-строителя. И сорок с лишним лет строил и организовывал предприятия пищевой промышленности, стал первым директором завода шампанских вин в Горьком. Продолжал писать стихи, но книги не издал. Всю жизнь был предан идеалам своей молодости: Нас время мало изменило. И жаль, что пагубная хмурь Так неожиданно закрыла Пред нами ясную лазурь.