Анненков Иван Александрович

Анненков Иван Александрович (5 (17) марта 1802, Москва — 27 января (8 февраля) 1878, Нижний Новгород) — декабрист, поручик лейб-гвардии Кавалергардского полка, осуждённый по II разряду и отбывший каторгу и сибирскую ссылку; последние двадцать лет жизни — нижегородец: чиновник при губернаторе-декабристе А. Н. Муравьёве, пять трёхлетий подряд уездный предводитель дворянства, председатель нижегородской уездной земской управы и председатель съезда мировых посредников ^[1][2]. Вместе с женой, француженкой Полиной Гебль, поехавшей за ним в Сибирь, он стал героем романа Александра Дюма «Учитель фехтования», а их встреча с писателем произошла здесь же, в нижегородском кремле ^[8].

Кавалергард и заговорщик

Иван Анненков родился в Москве 5 (17) марта 1802 года в семье, прочно стоявшей в русском обществе конца XVIII века. Отец — отставной капитан лейб-гвардии Преображенского полка Александр Никанорович Анненков — служил советником нижегородской гражданской палаты в чине статского советника и умер в 1803 году, когда сыну был год; мать, Анна Ивановна, урождённая Якоби, была дочерью иркутского генерал-губернатора Ивана Варфоломеевича Якоби ^[1]. Начальное образование Иван получил дома: приглашённые к нему швейцарец Дюбуа и француз Берже обнаружили в мальчике способности и к точным, и к гуманитарным наукам и приохотили его к постоянному серьёзному чтению. В 1817—1819 годах он слушал лекции в Московском университете, интересовался философией, статистикой и математикой, но, как многие сверстники после побед Отечественной войны, мечтал о военной службе ^[1][2].

10 августа 1819 года, не окончив университетского курса, Анненков после обязательного экзамена при Главном штабе поступил в Кавалергардский полк — один из самых привилегированных в гвардии; 21 декабря того же года он стал эстандарт-юнкером, 13 марта 1823 года — поручиком ^[1][2]. Служба в кавалергардах была привилегией не только из-за близости ко двору: мундир покупали за свой счёт, а образ жизни завсегдатая столичного света требовал больших денег. Мать сына обеспечивала, но его поступками бывала недовольна — особенно дуэлями — и грозилась урезать содержание; одна из дуэлей, с В. Я. Ланским, кончилась смертью противника ^[2].

В полку Анненков сошёлся с офицерами, которых занимали не только балы и карты: с А. М. Муравьёвым, Ф. Ф. Вадковским, А. С. Горожанским, позже с Д. А. Арцыбашевым, П. Н. Свистуновым, А. Н. Вяземским; знакомство завязалось в 1821 году, когда полк вывели на манёвры в Белоруссию. Весной 1824 года Павел Пестель создал в Петербурге филиал Южного общества, и ядро его составили кавалергарды — Вадковский, Анненков, Свистунов, Депрерадович, которых он находил «в полном революционном и республиканском духе» ^[14]. В 1824 году члены кружка вошли и в Северное общество, но конституционный проект Никиты Муравьёва не понравился им своей умеренностью — ближе были республиканские взгляды Кондратия Рылеева ^[1]. Кавалергардам этого круга приписывают и хлопоты о вольной для крепостного графа Д. Н. Шереметева Александра Никитенко, будущего профессора Петербургского университета.

Во время междуцарствия Анненков на совещании у князя Е. П. Оболенского 12 декабря 1825 года высказался против восстания: присягать Николаю Павловичу он соглашался не спешить, но взбунтовать Кавалергардский полк ему, поручику, было не по силам, и поощрять солдат к возмущению он отказался ^[2]. 14 декабря он вместе с товарищами всё же присягнул новому императору и вышел со своим полком на Сенатскую площадь — против восставших: во время восстания Анненков командовал взводом кавалергардов, охранявших правительственную артиллерию ^[1][2]. 19 декабря арестованных кавалергардов допрашивали в присутствии Николая I; их участие в тайном обществе сочли случайным, и Анненкову было предписано провести шесть месяцев в крепостях — его отправили в Выборгский замок. Но уже в начале 1826 года его доставили в Петербург и заключили в Петропавловскую крепость, в 19-й номер Невской куртины: после показаний прапорщика Московского полка Толстого следствие узнало о его участии в делах общества, и на допросах Анненков оговорил себя, признавшись, что знал о планах цареубийства и не донёс. Поняв, что надеяться не на что, он покушался на самоубийство ^[1][2][4].

12 июля 1826 года Верховный уголовный суд отнёс Анненкова ко II разряду и приговорил к 20 годам каторжных работ; 22 августа срок сократили до 15 лет, 8 ноября 1832 года — до 10. В ночь на 11 декабря 1826 года его, закованного в кандалы, отправили в Сибирь, 28 января 1827 года доставили в Читинский острог ^[1][2].

Полина Гебль

Летом 1825 года, за полгода до восстания, Анненков познакомился с Жанеттой-Полиной Гебль — дочерью наполеоновского офицера, приехавшей в Москву модисткой торгового дома Дюманси. Встретились они снова на ярмарке в Пензе: он закупал лошадей для полка, она приехала с магазином Дюманси. Узнав, что шайка игроков сговорилась обобрать его — незадолго перед тем он уже проиграл за вечер 60 тысяч рублей, — Полина продержала его у себя до глубокой ночи и расстроила заговор ^[4]. В Симбирской, Пензенской и Нижегородской губерниях у Анненковых были имения, и молодые под видом объезда совершили краткое путешествие, вернувшись в Москву осенью 1825 года ^[2].

14 декабря перевернуло их планы. 11 апреля 1826 года родилась дочь Александра, но Анна Ивановна Анненкова согласия на брак сына с модисткой не дала, а Полина не хотела венчаться без материнского благословения, не желая быть причиной ссоры. Она добилась свидания с Иваном в Петропавловской крепости и обещала ехать за ним в Сибирь ^[2][4].

12 мая 1827 года Полина выехала из Москвы в Вязьму, где шли высочайшие манёвры: в Петербурге подойти к государю было немыслимо. Просьбу на высочайшее имя ей написал знакомый француз Лефевр; флигель-адъютант князь Лобанов-Ростовский посоветовал прибавить помету «в собственные руки его величества» и написать заодно великому князю Михаилу Павловичу. 16 мая, у дворцового подъезда, она подала прошение Николаю I ^[2][4].

Разрешение пришло 16 ноября 1827 года. Оставив дочь у бабушки, почти без средств, не зная русского языка, с двумя слугами Полина выехала 23 декабря, 5 марта 1828 года добралась до Читы, а 4 апреля в деревянной Михайло-Архангельской церкви состоялось венчание: жениха привели в церковь в кандалах, их сняли только на паперти ^[2][7].

Ваше величество, позвольте матери припасть к стопам вашего величества и просить, как милости, разрешения разделить ссылку ее гражданского супруга. Религия, ваша воля, государь, и закон научат нас, как исправить нашу ошибку. Я всецело жертвую собой человеку, без которого я не могу долее жить… Соблаговолите, государь, открыть вашу высокую душу состраданию, милостиво дозволив мне разделить его изгнание. Я откажусь от своего отечества и готова всецело подчиниться вашим законам. У подножья вашего престола молю на коленях об этой милости

я прошу разрешения следовать в ссылку за государственным преступником и нам обвенчаться с ним, чтобы навсегда соединить свою судьбу с его судьбой и никогда с ним не разлучаться

Я отказываюсь от родины и буду свято исполнять все, что закон мне предпишет

Государь, я не говорю по-русски, я хочу получить милостивое разрешение следовать в ссылку за государственным преступником Анненковым

Я знаю, государь, но я готова на все, и я — мать

Каторга и сибирская служба

В начале августа 1830 года Анненков вышел из Читы с первой партией декабристов в Петровский завод: 634 версты пути заняли полтора месяца, последняя дневка пришлась на 22 сентября, и в сентябре 1830 года его водворили в тюрьму, выстроенную для декабристов ^[2][16]. 14 декабря 1835 года он отбыл срок каторжных работ и был назначен на поселение в село Бельское Иркутской губернии; 20 августа 1836 года семья выехала из Петровского завода, а переезд на место затянулся из-за тяжёлой болезни Прасковьи Егоровны, преждевременно родившей в Иркутске двойню. 5 октября 1837 года Анненковым разрешили перебраться в Туринск Тобольской губернии, куда они переехали 28 июня 1838 года, а 9 июня 1841 года их перевели в Тобольск ^[1][2].

Хлопотами матери 26 сентября 1839 года Анненкову было высочайше разрешено поступить на гражданскую службу в Сибири. Дальше пошла ровная чиновничья лестница ^[1][2]:

• 25 ноября 1839 — канцелярский служитель 4 разряда в туринском земском суде;
• 9 июня 1841 — переведён в штат канцелярии тобольского общего губернского правления;
• 11 апреля 1842 — повышен в 3 разряд;
• 10 сентября 1843 — ревизор поселений тобольской экспедиции о ссыльных;
• 24 апреля 1848 — произведён в коллежские регистраторы;
• 14 марта 1849 — заседатель тобольского приказа о ссыльных;
• 18 апреля 1851 — заседатель приказа общественного призрения;
• 25 декабря 1854 — за отличие по службе произведён в коллежские секретари.

Почему Нижний Новгород

По манифесту 26 августа 1856 года Анненкову позволили вернуться с семьёй из Сибири и жить где угодно в пределах империи, кроме Петербурга и Москвы; он был восстановлен в правах и 1 января 1857 года получил чин титулярного советника ^[1][2]. Выбор пал на Нижний Новгород: здесь губернаторствовал декабрист Александр Николаевич Муравьёв, основатель самой первой декабристской организации, и неподалёку лежала основная часть родового имения, большую часть которого вернули Анненкову в 1859 году ^[1][9].

Хлопотали товарищи. Пётр Свистунов, сам собиравшийся из Нижнего в Калугу, заранее подыскивал Анненковым помещение и завещал им всё своё домашнее обзаведение, а вместе с И. И. Пущиным и Е. И. Якушкиным добивался для Ивана Александровича служебного места. Сам Анненков решался долго: в начале 1857 года он тяжело заболел, потом не решался пускаться в дальний путь, и Прасковья Егоровна хандрила в Тобольске ^[3].

21 июня 1857 года Анненков был определён «на службу в Нижегородскую губернию с назначением состоять при начальнике губернии сверх штата», и в конце следующего месяца семья выехала из Сибири ^[2][3][6].

Путешествие поправит вас вернее, нежели все лекарства, вместе взятые. Отправляйтесь в путь возможно скорее

Дом на Большой Печёрской

Дом Анненковы снимали на Большой Печёрской — у чиновника 14 класса Ивана Осиповича Лемана ^[3][7]. Двухэтажный деревянный дом № 16 был построен в первой половине XIX века, предположительно коллежским асессором Егором Егоровичем Эвениусом: сначала деревянный на каменном фундаменте, неоштукатуренный, в пять окон по уличному фасаду; в 1850-х он перешёл к Леману. По паспорту объекта культурного наследия семья декабриста жила здесь в 1861—1870 годах. Дом взят под государственную охрану решением Горьковского облисполкома от 18 декабря 1989 года № 471, и в предмет охраны прямо включена «мемориальная значимость — связь с жизнью семьи декабриста» ^[9]. На доме установлена мемориальная доска ^[10].

Всё пережитое переменило их вкусы и ограничило потребности, и обстановка была чрезвычайно скромная: в гостиной диван, по бокам по три кресла, вдоль стен стулья и у самого окна кушетка — любимое место хозяйки. В доме царил раз навсегда заведённый порядок. Семья вставала и закусывала в девять, после чего Иван Александрович уходил к себе в кабинет или в «Дворянскую канцелярию», помещавшуюся тут же, в доме, либо ехал в земскую управу. Обед был в пять и тянулся часа два — ел он медленно и много, брал вторую порцию, и следующего блюда не подавали, пока он не кончит; между завтраком и обедом кушать не полагалось, и внукам завтрак давали тайком, наспех, за маленьким столиком, пока бабушка сторожила в дверях ^[3].

После обеда хозяин на два часа укладывался спать, и в доме стояла гробовая тишина. Вечерами старики сидели в гостиной — он на диване, она на кушетке с шитьём — и просиживали так до двух-трёх часов ночи. Анненков неизменно сидел в одной позе, переложив ногу на ногу так, что видел свою подошву: по словам жены, это была тюремная привычка, так он сидел в крепости целыми часами. В руке держал табакерку, и рука с понюшкой подолгу оставалась висеть в воздухе ^[3].

Прасковья Егоровна была полной противоположностью мужу: никогда не оставалась без дела, держала хозяйство в образцовом порядке и по-русски так и не выучилась говорить хорошо — прислуге она однажды велела принести «поганый стул», имея в виду табурет из кухни. Приёмов Анненковы не устраивали и жили замкнуто, но из-за положения хозяина к ним ездили целый день, и гостей чаще принимала она ^[3].

Без разрешения Ивана Александровича никто в доме, даже жена, не мог велеть заложить лошадей, и ходили обыкновенно пешком. Но когда открывалась ярмарка, туда переводились все городские магазины, кроме съестных, а дойти пешком было немыслимо: тогда за разрешением шли к Прасковье Егоровне. Застоявшихся, оплывших жиром лошадей выводили из конюшни, и домой они возвращались в мыле, а хозяин стоял на крыльце и сердился: «Опять загнали лошадей!» ^[3]

Ну, кушайте же, кушайте же скорее, — торопила Прасковья Егоровна, — а то дедушка увидит!..

Полина, дай мне носовой платок

Крестьянская реформа

С вопросом об освобождении крестьян Анненков столкнулся в 1858 году, когда был назначен членом от правительства в нижегородском Комитете по улучшению быта помещичьих крестьян; он неоднократно ездил в Петербург депутатом по крестьянскому делу. Позднее состоял членом Нижегородского губернского присутствия, имея в этой должности ближайшее отношение к разработке реформы 1861 года, а после неё занял место председателя Нижегородского съезда мировых посредников и заслужил на этом поприще большую известность среди передовых слоёв нижегородского общества ^[2][3].

Собственные имения, доставшиеся ему запущенными, заложенными и перезаложенными в опекунском совете, заставляли разъезжать, и каждая поездка была для него пыткой: он собирался в путь по две недели. Из пензенского села Скачки, которым владел совместно с роднёй, он писал жене в Нижний, и по этому письму видно, каким он вернулся из Сибири ^[5].

Он особо гордился тем, что ему довелось исполнить главную задачу, которую когда-то определили для себя декабристы ^[9].

• Награды: серебряная медаль «За труды по освобождению крестьян», апрель 1861 года ^[1].

Я застал здесь порядки американских плантаторов. Порка происходит ежедневно. Управляющие расхаживают день и ночь с кнутами в руках

А губернатору скажи, что моя старая ненависть к рабству пробудилась с тех пор, как я попал в Пензенскую губернию на американские плантации. Какая разница с Нижегородской губернией! Это — день и ночь!

Предводитель дворянства и земство

Нижегородское дворянство выбирало Анненкова своим уездным предводителем пять трёхлетий подряд, а с 1864 года он вёл и введение в губернии земских учреждений. В октябре 1865 года его избрали председателем нижегородской уездной земской управы, и за три года на этом месте он открывал первые в губернии земские школы и фельдшерские участки ^[2][7].

Часть справочных изданий относит первое избрание предводителем к 1861 году; по хронологии, составленной публикаторами воспоминаний П. Е. Анненковой, оно состоялось 11 января 1863 года. Расходятся издания и в названии управы: у публикаторов и в паспорте дома она уездная, в биографических справках — нижегородская земская ^[1][2][9].

Шевченко, Дюма и другие встречи

16 октября 1857 года, в первую же нижегородскую осень Анненковых, с Иваном Александровичем познакомился Тарас Шевченко, сам только что вернувшийся из ссылки и зимовавший в Нижнем. Встретились они у Н. К. Якоби — Анненков приходился ему свойственником по матери. Разговор в тот вечер шёл о вернувшемся из изгнания Николае Тургеневе, о его книге, «о многом и о многих», и разошлись в первом часу ночи. Через три недели, 8 ноября, на полковом празднике у Веймарна поэт снова встретил Анненкова и «в продолжение вечера не раставался с ним» ^[6].

3 октября 1858 года в город приехал Александр Дюма, которому въезд в Россию был долго закрыт именно из-за «Учителя фехтования». Остановился он в квартире управляющего пароходством Грасса — в нынешнем Доме архитектора, откуда открывался вид на Стрелку и ярмарочное поле. Губернатор Муравьёв устроил в честь гостя приём во дворце в кремле (ныне Нижегородский государственный художественный музей), предупредив о сюрпризе; едва писатель занял место, в дверях провозгласили: «Граф и графиня Анненковы» ^[8].

По некоторым сведениям, потом Дюма бывал у Анненковых на Большой Печёрской и обсуждалось продолжение романа, а Прасковья Егоровна передала писателю свои дневники, но дело не пошло. В благодарность за приём Дюма подарил Муравьёву маленький сапожок-ботфорт, вырезанный из самшита ^[8]. Самой Анненковой роман не нравился: в нём, по её отзыву, «больше вымысла, чем истины» ^[6], и, прочитав книгу, она собиралась напечатать в Париже ответ на неё.

И необычная судьба Анненковых, и их неизменно доброжелательное, ровное отношение к людям вызывали в нижегородском обществе интерес и желание познакомиться поближе. В 1859 году, проездом через Нижний, увидеться с Анненковым пытался Достоевский — с Прасковьей Егоровной он был знаком ещё по Тобольску, где декабристки навещали его в остроге, — но семья оказалась в деревне ^[7]. Записки, продиктованные Прасковьей Егоровной дочери Ольге в 1861 году, Ольга Ивановна перевела с французского, и они вышли в 1888 году в «Русской старине» М. И. Семевского ^[1][2].

В 1860 году Анненков четыре месяца провёл за границей, а в 1861-м во Францию съездила и Прасковья Егоровна; по одним сведениям, поездка была общей и в Париже она встретилась с братом, которого не видела с 1823 года, по хронологии публикаторов её воспоминаний — супруги ездили порознь, в разные годы ^[2][3].

Седой, величественный, кроткий изгнанник в речах своих не обнаруживает и тени ожесточения против своих жестоких судей, даже добродушно подтрунивает над фаворитами коронованного фельдфебеля

Благоговею перед тобою, один из первозванных наших апостолов!

Месье граф и мадам графиня Анненковы, герой и героиня вашего романа «Учитель фехтования»

Это были тот самый Иван и та самая Полин, о приключениях которых рассказал мне Гризье, и о приключениях которых я написал роман. Не стоит говорить, что мой герой и моя героиня завладели мною или, скорее, я завладел ими на весь вечер

Семья

Всего Прасковья Егоровна родила восемнадцать детей. Из восемнадцати родившихся в Сибири в живых к возвращению в Россию в 1857 году оставалось шестеро ^[7]; вместе со старшей, Александрой, родившейся в Москве до приговора, взрослыми стали семеро.

Судьба сыновей стоила родителям больших хлопот. Старший, Владимир, окончил гимназию в 1849 году, но в университет его, сына государственного преступника, не приняли, и службу он начинал канцелярским писцом — а дослужился до председателя окружного суда. Второй сын, Иван, предпочёл военную службу и был определён унтер-офицером без экзамена по высочайшему повелению. В 1862 году отец, после больших трудов, устроил Николая (а позже и Ивана) мировым посредником в Пензу ^[3].

Смерть и могила

Смерть Прасковьи Егоровны наступила внезапно: утром 14 сентября 1876 года её нашли в постели уже похолодевшей (по другим сведениям, ей предшествовала долгая и тяжёлая болезнь). Тем же утром, по существу, кончилась и жизнь Ивана Александровича — без неё он жить не смог, душевная болезнь быстро прогрессировала, и через год с лишним, 27 января 1878 года, его не стало ^[3].

Похоронили супругов на кладбище Крестовоздвиженского монастыря — городском некрополе на месте нынешней площади Лядова, где лежали многие знатные нижегородцы: супруга и дочь князя Грузинского, губернский предводитель дворянства Алексей Турчанинов с семьёй, фотограф Андрей Карелин, писатель Павел Мельников-Печерский ^[13].

В 1953 году, при окончательной ликвидации заброшенного некрополя, надгробие Анненковых перенесли на Бугровское кладбище, которое нижегородцы зовут Красным. Что именно было перенесено, источники передают по-разному: одни говорят о прахе супругов, другие — о надгробном кресте с могилы Ивана Александровича, его жены и сына Николая, третьи прямо называют перенесённый памятник кенотафом ^[1][10][11]. Сегодня могилы Анненковых стоят у главного входа, рядом с надгробием Мельникова-Печерского; на основании креста значится имя Прасковьи Егоровны, здесь же похоронен их сын Николай ^[12].

После смерти И. А. Анненкова, — писал в некрологе декабрист Розен, — осталось в живых восемь из так называемых декабристов

Память

Историю Анненковых знают далеко за пределами города: она дала сюжет роману Александра Дюма «Учитель фехтования» (1840), запрещённому в России при Николае I, и стала одной из главных линий фильма Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья» ^[8][11].

В 2006 году, когда Большую Покровскую замостили брусчаткой и уставили бронзовыми «нижегородскими типами», среди фигур появилась «Дворянская чета» — единственная, у которой были реальные прототипы: Иван Анненков и Прасковья Егоровна. Стояла она у пересечения с Октябрьской улицей. В августе 2015 года неизвестные отпилили влюблённой паре руки; восстановление оказалось трудоёмким и дорогим — сама скульптура на 2005 год стоила 992 тысячи рублей, — и несколько лет она простояла на Покровке без рук, а затем была демонтирована ^[11][15].

В 2021 году в администрации Нижегородского района сообщали, что «Дворянская чета» законсервирована и находится на хранении, а вопрос о реставрации прорабатывается: сложность в том, что скульптуру изготовили по индивидуальному проекту в Челябинской области. На место она с тех пор не вернулась ^[11].

В городе остаются дом на Большой Печёрской с мемориальной доской ^[10], могила на Красном кладбище и книга Прасковьи Егоровны, впервые напечатанная в «Русской старине» в 1888 году ^[1].

Источники

1. prlib.ru — Президентская библиотека имени Б. Н. Ельцина — раздел «День в истории» — Родился поручик кавалергардского полка, декабрист Иван Александрович Анненков (архив)
2. ru.wikisource.org — Викитека — хронология, составленная публикаторами воспоминаний П. Е. Анненковой — Хронологическая канва жизни Анненковых
3. ru.wikisource.org — Викитека — очерк С. Я. Гессена и А. В. Предтеченского по семейному архиву и письмам декабристов — Анненковы в Нижнем Новгороде
4. ru.wikisource.org — Викитека — воспоминания Прасковьи Егоровны Анненковой (Полины Гебль) (архив)
5. ru.wikisource.org — Викитека — письма Ивана Александровича Анненкова (архив)
6. ru.wikisource.org — Викитека — дневник Т. Г. Шевченко с комментариями издателей (архив)
7. ngounb.ru — Литературная карта Нижегородской области, НГОУНБ имени В. И. Ленина — Анненкова Прасковья Егоровна
8. Нижегородская правда — о поездке Александра Дюма по Волге в 1858 году — Приключения Дюма: Нижний Новгород подарил французскому писателю встречу с его русскими героями (архив)
9. web.archive.org — Старый Нижний. Люди. Улицы. Дворы — паспорт объекта культурного наследия (копия в веб-архиве) — Большая Печерская, 16 — дом, где жили декабрист И. А. Анненков и его жена (архив)
10. names52.ru — Нижегородская биографическая энциклопедия — Анненкова (Гёбль) Прасковья Егоровна (архив)
11. НН.РУ — о судьбе скульптуры «Дворянская чета» — Куда пропала «влюбленная парочка» с Покровки? Выяснили судьбу скульптуры (архив)
12. В городе N — репортаж с нижегородских кладбищ — Могилы знаменитостей и еврейский квартал: что посмотреть на кладбищах в Нижнем Новгороде
13. В городе N — об уничтоженных городских некрополях — Жизнь на костях: что сейчас находится на месте старых кладбищ в Нижнем Новгороде (архив)
14. litresp.ru — Г. Г. Фруменков, В. А. Волынская. «Декабристы на Севере» — глава о кавалергардах — Александр Семенович Горожанский
15. В городе N — путеводитель по Большой Покровской — Нижегородская классика: улица Большая Покровская (архив)
16. museums75.ru — Музей декабристов Забайкальского краевого краеведческого музея — виртуальная выставка о переходе из Читы в Петровский Завод — По дороге декабристов: Чита (архив)
17. litresp.ru — «Воспоминания Полины Анненковой», раздел «Письма П. Е. Анненковой» — прошения и письма с датами и резолюциями
18. decabristy-online.ru — Воспоминания М. В. Брызгаловой, урождённой Анненковой, внучки декабриста («Тайные общества в России в начале XIX столетия», М., 1926) — Встречи с декабристами (архив)