Инок Лаврентий — различия между версиями

Текущая версия на 17:05, 24 февраля 2010

Коротки зимние дни. А работа срочная – медлить нельзя. Попали в руки нижегородско-суздальского и городецкого епископа Дионисия ветхие рукописные книги, где излагалась история Руси с изначальных «Повестей временных лет», и немыслимо было утратить важную находку. Листы чуть ли не рассыпались от легкого прикосновения, текст еле прочитывался. Видно, много претерпели неведомо когда написанные книги, которые пришлось спасать и от пожаров, и от сырости, и от похитителей. От похитителей особенно. Ведь не однажды иноземцы пытались доказать, что Русь не издревле стоит, а явилась неведомо откуда, да и нет никакой Руси, потому что она не что иное, как Татария, к которой с запада примыкают Литва и ливонский орден со шведами.

Обострение отношений с Золотой Ордой вызывало потребность в самостоянии, в патриотическом духе. Дионисий посоветовался с великим князем Дмитрием Константиновичем, и они решили восстановить старые книги, присовокупив к ним новое летописание. Работа была поручена молодому иноку Печёрского монастыря Лаврентию и его помощникам. Время торопило. Они, конечно, не могли предвидеть, что через три года свершится Куликовская битва, но знали: решительная схватка русских княжеств с ордынцами неизбежна. И ждать ее недолго. Не Дионисию, не монастырю, не князю нижегородскому, который в предвидении новых столкновений с врагом принялся за возведение каменного кремля и уже построил мощную воротную башню, впоследствии названную Дмитриевской, нужна была прежде всего восстановленная русская история, когда-то начатая Нестором, – в ней нуждалась вся Русь как в нерушимой духовной опоре. И воодушевленный Лаврентий с жаром взялся за благое дело. Днем – при скудном свете из келейного слюдяного оконца, вечером и ночью – при лампаде или при свечах. Начинал с подручным (или подручными) с молитвы и заканчивал работу тоже молитвой. Спали мало – берегли время, трудились на износ. Писали исключительно лебединым или гусиным пером, а бывало, что и павлиньим. Макали перо в «вечные» чернила, изготовленные из смеси кваса, меда, вишневого клея с дубовой или ольховой корой и старым железом. Перья очиняли тщательно, писали уставом или полууставом с великим старанием – букву за буквой. Оставляли на пергаменте место для цветных заставок, которые рисовались византийским пурпуром, золотой или серебряной краской, оранжевой сурьмой. Расслабляться себе не позволяли. И сумели свершить свой подвижнический труд за очень короткий срок: с 14 января по 20 марта 1377 года. Закончил летопись Лаврентий такими словами, облегчающими его сердце: «Радуется купец, прикуп сотворив, и кормчий, в отишье пристав, и странник, в отечество свое пришед, тако же радуется и книжный списатель, дошед конца книгам, тако же и аз, худый, недостойный и многогрешный раб Божий Лаврентий мних...». В самом конце он посчитал необходимым извиниться перед читателями: «И ныне, господа отцы и братья, где описал или переписал, или недописал, чтите, исправливая Бога ради, а не кляните, ибо книги ветшаны, а ум молод, не дошел...». Понимал, конечно, смиренный монах, какое он великое дело исполнил, однако своих заслуг не преувеличивал, как и принято было в обиходе на Руси. Старейшая из сохранившихся древнерусских летописей, названная по имени ее автора Лаврентьевской, через несколько столетий оказалась в коллекции вельможного собирателя манускриптов, тайного советника и президента императорской Академии художеств при Екатерине Второй графа Алексея Ивановича Мусина-Пушкина. И вот он прослышал, что посланник английского короля собирается купить у него рукопись за любые деньги. Чтобы не искушать судьбу, Мусин- Пушкин преподносит летопись в дар внуку Екатерины будущему императору Александру Павловичу. Лаврентьевская летопись остается в России как ее бесценное достояние.